Газета основана

Летом 2012 года учитель истории Измайловской школы имени авиаконструктора Н.Г. Зырина Марина Владимировна Андреева и её ученики Александр Макаров и Марина Грачёва в составе ульяновского поискового отряда «Набат» в рамках XIV международной Вахты Памяти побывали в Смоленской области и приняли участие в раскопках в местах боёв в годы Великой Отечественной войны. В те дни М. Андреева вела полевой дневник, записями из которого она поделилась с нами.

 «19 августа, воскресенье.
Ура! Наконец-то выдался один из редких солнечных дней!
Я впервые иду на раскоп. Рядом со мной мой ученик, одиннадцатиклассник Александр Макаров. Он, как и я, на Вахте Памяти новичок, а вот на поиск выходил уже дважды. Поэтому, в отличие от меня, у Саши кое-какой опыт имеется. Ведут нас два очень надёжных человека - командир «Набата» Олег Ерохин и поисковик Юрий Серяков. Немного страшно и волнительно от мысли, что сейчас на месте, где проходила линия фронта, для меня состоится встреча прошлого с настоящим.
Как предстанет это прошлое перед нами? В виде осколков снарядов и больших воронок? Или гильз от немецких и советских патронов, шрапнели и колючей проволоки? А может быть, в виде останков непогребённых солдат Великой Отечественной войны?
Через час поиска начала привыкать к постоянному писку металлоискателя, реагирующего на осколки снарядов. Где-то металл лежит на самой поверхности земли, ржавым оскалом вещая о произошедшем, где-то приходится копать в глубь на три-четыре штыка лопаты, чтобы поднять какой-нибудь осколок.
Снова писк. На секунду показалось, что металлоискатель захлебнулся. Одно отработанное движение командира отряда рукой, и на поверхность земли выскочила чёрная сапёрная лопатка. В душе – смятение. Ведь это не кусок несущего смерть металла, а личная вещь бойца, которая не раз спасала ему жизнь и хранит энергетику его рук.
Поисковик Юра спокоен и сосредоточен. Не дыша, перевожу взгляд на Саньку. Что чувствует сейчас мой ученик? Его глаза потемнели, лицо - старше, серьёзнее. За этот миг он превратился из мальчишки в мужчину. Осторожно углубляемся ещё на штык лопаты, и перед нами появляются человеческие останки. Вскоре извлекаем часть солдатского ботинка с подковой на каблуке. Я знаю и чувствую, что каждый из нас четверых в это мгновение в душе молится.
- А берёза-то плачет, - Юра произнёс эти слова так тихо, что они не нарушили повисшей в воздухе тишины.
Мы гладим ствол берёзы, которая хранила под своей кроной останки двух солдат. Её кора действительно влажная, хотя рядом стоят совершенно сухие деревья. А она как будто прощается с непосильной ношей, текут слёзы освобождения.
Командир приказал тщательно обследовать здесь каждый клочок земли. Мне показалось, что мы лечим эту землю, извлекая из её тела пули, осколки снарядов, шарики шрапнели…
Я чувствую, что мой Сашка получил сегодня путёвку в свою будущую жизнь, что и мои уроки истории в школе станут для него теперь больше, чем просто теория.
Вечером был очень красивый салют. Мы восторженно смотрели в ночное небо Смоленщины. Мы - помним!
20 августа, понедельник.
С утра снова мелко моросит дождь. Всем кажется, что он никогда не закончится. Потому «в бой» пойдут одни «старики» (так в шутку мы называли тех, кто уже прошёл «крещение» поиском). Однако к обеду погода наладилась, и командир впервые разрешил взять с собой на поиск Марину Грачёву.
Как она ждала своего первого выхода на передовую! Наверно, именно поэтому ей довелось найти, поднять и вынести с бывшего поля боя останки воина-пулемётчика.
- Сначала я увидела почерневший от времени ботинок, - говорит Марина. - Потом, присмотревшись, обнаружила почти белую омытую дождями кость голени. Стали копать дальше. Ещё ботинок, одна кость, ещё одна. В этот момент мне подумалось, что солдат целых семьдесят лет ждал именно меня.
Воображение рисует картины страшного, смертельного боя. Рядом с останками солдата - с ведро отстрелянных гильз, осколки снарядов. Боец лежит на позиции пулемётчика. Крупные останки и 45-й размер обуви свидетельствуют о богатырском телосложении. Из личных вещей находим пять копеек 1939 года выпуска и булавку…
Вечером сидели у костра и говорили. Говорили обо всём: о быстротечности человеческой жизни, о случае, который может в ней сыграть роковую роль, о готовности идти в бой, о вечной борьбе добра и зла. Говорили все - теперь уже взрослые дети и взрослые взрослые».