Газета основана

Семьдесят лет назад в советской армии появилось крупное войсковое соединение - 37-й воздушно-десантный корпус. Он был укомплектован призывниками Среднего Поволжья, Архангельской, Вологодской, Московской и других областей. В новое соединение влились моряки Тихоокеанского флота и Амурской флотилии, курсанты 16-ти военных училищ.

Корпус состоял из трёх дивизий: 98-й, 99-й и 100-й. Десятки барышцев оказались в 302-м полку 98-й дивизии.
Армейская служба наших земляков началась несколько раньше. Их, парней 1925 года рождения, призвали в начале сорок третьего. В Куйбышевском военно-пехотном училище, которое дислоцировалось в Кинели, из них готовили будущих лейтенантов, командиров взводов. Но фронту требовались свежие резервы, и вчерашних курсантов перебросили в подмосковный Дмитров. Была в их судьбе 20-я воздушно-десантная бригада, а уже потом – 302-й полк.
В мае 1944-го 37-му корпусу, его дивизиям и полкам вручили гвардейские знамёна, в начале июня десантники отбыли на фронт, чтобы сразиться с немцами и финнами. Первым суровым испытанием для них стало участие в Свирско-Петрозаводской операции, которая длилась с 21 июня до 3 августа.
Участник тех событий, нынешний житель рабочего посёлка имени Ленина Константин Прытков и автор этих строк давно собирают данные о друзьях-однополчанах из гвардейского 302-го. В памятном списке пока что - 35 фамилий.
Гвардейцы родились, жили в разных уголках нашего района: Николай Лисейкин – в Заводской Решётке, Борис Селеев – в Малой Хомутери, Михаил Сягаев – в Головцеве, Василий Ховрин – в Загарине, Виктор и Пётр Кузнецовы – в Барыше…
Для одних фронтовой путь оказался слишком коротким, для других - до победного мая сорок пятого года. В конце июня 1944-го погиб измайловец Евгений Григоров. 6 июля пуля финского снайпера настигла Бориса Козлова, уроженца «Ленинки». Его могила на севере ленинградской земли, у города Лодейное Поле. В том же месяце легли в карельскую землю Владимир Спирин из Беликова и ханинеевский парень Николай Ельпидифоров.
Недалеко от города Питкяранта принял свой последний бой гвардеец Малышев.
Взвод окопался у посёлка Большие Горы. Александр Малышев, как это было принято в пулемётных расчётах, - первый номер, Александр Евдокимов – второй, и с ними верный товарищ – пулемёт «максим». Малышев успел сразить нескольких набегавших финнов, как вдруг где-то сзади раздался взрыв. Евдокимова контузило, осколки прошили ногу. Когда пришёл в себя, увидел мёртвого друга у замолчавшего пулемёта.
Из Карелии корпус перебросили в Белоруссию. Потом он оказался за границей. Были на его боевом пути озеро Балатон и река Дунай, венгерские города и австрийская столица Вена. Звучали на перекличках фамилии земляков: Жунин, Кенин, Скирдонов, Славин, Чирков, Ханов… И только погибших на поверке уже не выкликали: Ефимова, Кирилина, Лепилова, Новикова… Они оставались в памяти выживших одногодков.
На Балатоне погиб измайловец Николай Галактионов. О тех днях вспоминал горожанин Зиновий Самодуров: «Противник открыл сильный миномётный огонь. Нельзя было головы поднять. Разрывающиеся мины, казалось, переворачивали всё нутро, сердце замирало. И тут на нас пошёл «тигр». Идёт на полном ходу, но не стреляет. Возможно, боеприпасы кончились. И у нас, как на грех, не осталось противотанковых гранат. Лежавший рядом со мной старшина Кондратьев крикнул:
- Комсомол, (я был комсоргом батальона) «тигр» нас раздавит!
- Бегом в воду! – скомандовал я…
И мы вшестером попрыгали в Балатон. За нами плюхнулся танк, там он и застрял.
Все уцелели, только я и старшина остались без касок. Возможно, они так и лежат на озёрном дне».
За успешные бои на реке Свирь 37-й гвардейский корпус получил почётное наименование «Свирский». Позднее на его знамени засиял орден Кутузова. В ознаменование побед, одержанных весной 1945-го, Москва шесть раз салютовала войскам корпуса. За успешное освобождение Венгрии и Австрии соединение наградили орденом Красного Знамени. Его 98-я Свирская дивизия тоже стала Краснознамённой, а 302-й полк принял орден Александра Невского.
Высокие знаки отличия засияли и на груди наших земляков. Выходца из Водорацка Вениамина Богомолова отметили орденом Славы, старшего сержанта Константина Прыткова - двумя такими же наградами, старшину Зиновия Самодурова - медалью «За отвагу». У барышца Александра Киселёва – орден Красной Звезды, у воскресенца Семёна Князькина и конновского уроженца Николая Седова - по две медали.
В мирное время однополчане трудились на самых разных участках. Виктор Буянов стал судьёй, Вениамин Богомолов - заместителем директора швейной фабрики в Гурьевке. Уроженец кузоватовского села Верхнесвияжское Александр Евдокимов переехал в Барыш, здесь руководил одним из подразделений районной «Сельхозтехники».
Борис Павлов вернулся в Измайлово. Долгие годы стоял во главе отделочного производства местной текстильной фабрики. В 1985-м Борис Александрович вышел на пенсию, но ещё пятнадцать лет не расставался с привычным делом. Он оставался одним из самых активных людей в посёлке: фронтовик, инвалид войны работал в ветеранском совете.
Таким же активным во все мирные годы был Константин Дмитриевич Прытков. Возглавлял производственный участок на фабрике имени Ленина. Бывший альтист военного музыкального взвода играл в фабричном оркестре, долгое время руководил поселковым советом ветеранов.
Петру Куликову доверили почётное дело - быть полковым знаменосцем. С того момента он уже не расставался с воинской святыней. Так при знамени и попал под миномётный обстрел. Очнулся в госпитале. Сказали: ампутирована нога. За полной непригодностью к военной службе был списан по «чистой». Приехал сержант на родину, в село Беликово. Рана то и дело напоминала о себе, поэтому о физической работе в колхозе нечего было и думать. Перебрался в соседнее Измайлово, где таких же инвалидов принимали в полукустарную артель. Работал Пётр Иванович мастером по сапожному делу, весовщиком, диспетчером автоколонны в отделе снабжения суконной фабрики. В 1970-м его избрали секретарём исполкома поселкового Совета. А потом на одной из сессий депутаты дружно проголосовали за него, и стал Куликов во главе Измайловского поссовета.
Долгое время большая родня в Алинкине и Степановке ничего не знала про Ивана Чикина. Раненный у озера Балатон, он лежал в госпитале, где за бойцом ухаживали русские врачи и санитарки-мадьярки. Домой десантник вернулся инвалидом. Пришлось заново учиться писать. Фронтовика в колхозе назначили бригадиром. Получал по четыре инвалидских рубля в месяц. Потом послали Ивана Петровича на учёбу в Ульяновск, и стал он председателем степановского колхоза.
Гвардии старшина Самодуров семнадцать лет (1960-1978) возглавлял уголовный розыск в Барыше. К боевым наградам Зиновия Петровича прибавились знаки милицейской доблести.
Иным ветеранам посчастливилось посетить места былых боёв. В Карелию, например, в составе ульяновской делегации ездили Александр Евдокимов и Борис Павлов. Александр Дмитриевич побывал на могиле своего первого номера – Малышева.
Мне, как журналисту, интересно было узнать, что некоторые известные в нашей области репортёры, не барышцы, правда, тоже служили в героическом 37-м корпусе ВДВ. В их числе - корреспондент «Ульяновской правды» Николай Матросов, кинооператор областного телевидения Николай Егоров, редактор инзенской «районки» Григорий Бузае